Неточные совпадения
По этому плану предполагалось ввести разные новые
экономические, полицейские и другие меры. Но план был еще далеко не весь обдуман, а неприятные письма старосты ежегодно повторялись, побуждали его к деятельности и, следовательно, нарушали покой. Обломов сознавал
необходимость до окончания плана предпринять что-нибудь решительное.
Вообще они глухи были к политико-экономическим истинам о
необходимости быстрого и живого обращения капиталов, об усиленной производительности и мене продуктов. Они в простоте души понимали и приводили в исполнение единственное употребление капиталов — держать их в сундуке.
Ему казалось, что при нормальном развитии богатства в государстве все эти явления наступают, только когда на земледелие положен уже значительный труд, когда оно стало в правильные, по крайней мере, в определенные условия; что богатство страны должно расти равномерно и в особенности так, чтобы другие отрасли богатства не опережали земледелия; что сообразно с известным состоянием земледелия должны быть соответствующие ему и пути сообщения, и что при нашем неправильном пользовании землей железные дороги, вызванные не
экономическою, но политическою
необходимостью, были преждевременны и, вместо содействия земледелию, которого ожидали от них, опередив земледелие и вызвав развитие промышленности и кредита, остановили его, и что потому, так же как одностороннее и преждевременное развитие органа в животном помешало бы его общему развитию, так для общего развития богатства в России кредит, пути сообщения, усиление фабричной деятельности, несомненно необходимые в Европе, где они своевременны, у нас только сделали вред, отстранив главный очередной вопрос устройства земледелия.
Нет фатальной
необходимости, нет непреложных
экономических законов, эти законы имеют лишь преходящее историческое значение.
Если наука есть
экономическое приспособление к мировой данности и послушание мировой
необходимости, то почему же и в каком смысле философия должна зависеть от науки и быть наукой?
С большей последовательностью и радикализмом истолковывает
экономический материализм всю творческую культуру как послушание
необходимости, как приспособление к состоянию человека, отяжелевшего от погружения в материальные сферы бытия.
В систематичности есть всегда
экономическое приспособление к
необходимости, систематичность противоположна творческой интуиции.
Еще можно определить науку как сокращенное,
экономическое описание данной мировой
необходимости в целях ориентировки и реакции самосохранения [В широком смысле прагматическая теория познания есть единственно возможная и единственно верная теория научного познания.
В
экономическом отношении проповедуется теория, сущность которой в том, что чем хуже, тем лучше, что чем больше будет скопления капитала и потому угнетения рабочего, тем ближе освобождение, и потому всякое личное усилие человека освободиться от давления капитала бесполезно; в государственном отношении проповедуется, что чем больше будет власть государства, которая должна по этой теории захватить не захваченную еще теперь область частной жизни, тем это будет лучше, и что потому надо призывать вмешательство правительств в частную жизнь; в политических и международных отношениях проповедуется то, что увеличение средств истребления, увеличение войск приведут к
необходимости разоружения посредством конгрессов, арбитраций и т. п.
Противоречия эти выражаются и в
экономических и государственных отношениях, но резче всего это противоречие в сознании людьми христианского закона братства людей и
необходимости, в которую ставит всех людей общая воинская повинность, каждому быть готовым к вражде, к убийству, — каждому быть в одно и то же время христианином и гладиатором.
Откуда он возьмется, Бог весть: точно как из воды выйдет; докажет тут же свою
необходимость ясно, как дважды два; заведет вначале бумажную кропотню только по
экономическим делам, потом станет понемногу впутываться во всё, и дело пойдет из рук вон.
Но точно так же, как непостижимая сама в себе сила тяготенья, ощущаемая всяким человеком, только на столько понятна нам, на сколько мы знаем законы
необходимости, которой она подлежит (от первого знания, что все тела тяжелы, до закона Ньютона), точно так же и непостижимая, сама в себе, сила свободы, сознаваемая каждым, только на столько понятна нам, на сколько мы знаем законы
необходимости, которым она подлежит (начиная от того, что всякий человек умирает и до знания самых сложных
экономических или исторических законов).